Шлагбаум перед Папой

Пытаться найти более или менее внятное объяснение упорному нежеланию православного священноначалия и лично Патриарха Алексия II пригласить Римского Папу в Россию - занятие, на мой взгляд, совершенно безнадежное.

Что правда, то правда: отношения двух Церквей с давних пор не радовали христианский мир сестринской любовью. Если иезуит Антонио Поссевино старался убедить Ивана Грозного в превосходстве католичества, то в тяжкое для нашего Отечества время Смуты Святейший Престол уже не словом, а делом, то бишь военно-политической экспансией, задумал обратить Россию в истинную веру. Последнее подобное искушение Ватикан пережил уже в нашем столетии, когда на руинах, казалось бы, разгромленной большевиками Православной церкви секретарь папской комиссии "Pro Russia" Мишель д'Эрбиньи намеревался построить обширное и прочное католическое здание.

Но товарищи Ленин и Троцкий очень скоро показали господам кардиналам всю несбыточность их мечтаний. "Католическая церковь всегда была врагом народа", - так в 1922 г. в Москве сказал на процессе католического духовенства государственный обвинитель Николай Крыленко, потребовав кому - пулю в голову, а кому - многия лета на Соловках. Советам, правду говоря, было все едино: что православие, что католичество, что протестантизм. Твердокаменные партийцы громили костелы с тем же усердием, что и православные храмы.

Однажды признанное врагом государства, католичество пребывало в этом качестве почти до последних дней Советской власти. В 1974 г. председатель КГБ Юрий Андропов докладывал партийным вождям: "Органы государственной безопасности держат под контролем контакты Ватикана с Русской православной церковью и принимают меры к срыву его замыслов использовать ее во враждебной СССР деятельности". Подобных записок в Архивах ЦК КПСС и КГБ - пруд пруди.

Уже в начале перестройки, в 1986-м, когда с большой помпой отмечали сорокалетие постыдного Львовского собора, благословившего распятие грекокатолической церкви, мыслители из ЦК и практичные мужики из ГБ всем - и едва ли не в первую очередь агентам тайной полиции с панагиями на груди - велели быть начеку и бороться с "антисоветскими акциями Ватикана". Между тем осознание реальной истории и политики мало-помалу брало верх, и вскоре Михаил Горбачев, побывав в Ватикане, пригласил Иоанна Павла II посетить Москву. Это приглашение было затем повторено первым Президентом России - но ощутившие силу и почувствовавшие вкус власти православные архиереи поставили перед Папой шлагбаум, который, похоже, не собираются поднимать и в обозримом будущем.

Почему? Исторические раны, мне кажется, давно бы затянулись, если бы их время от времени не принимались усердно расчесывать - особенно в Священном синоде РПЦ. Нельзя - да и опасно - бесконечно возвращать память в былые обиды, ибо это в конце концов уводит сознание из действительности в мифический край панправославных мечтаний, державных грез и нехристианского отмщения всех когда-либо перенесенных оскорблений. Вечно помнить о XVII веке? Утверждать - как чижик Московской патриархии, дьякон Кураев, - что славянин-Папа желает, чтобы России отлились польские слезы?

Ссылаться на догматические расхождения, которые на исходе нашего трагического столетия не стоят, прости, Господи, и малой толики неистовой нетерпимости, явленной с обеих сторон особенными ревнителями чистоты веры? Или, не имея ни малейшего нравственно-исторического обоснования, указывать на торжество грекокатоликов на Западной Украине? На прозелитизм, которым якобы грешат ныне католики? Но в России всегда присутствовало инославие - и, даст Бог, будет присутствовать как свидетельство непрекращающихся поисков высшей истины. Были замечательные и даже великие русские люди, понимавшие соединение с Католической церковью как действительное осуществление чаяния всех христиан о Вселенской Церкви, которую одну только и основал Христос. Назову среди них экзарха русских католиков Леонида Федорова, человека высокой и трагической судьбы, оставившего нам проникновенную молитву о соединении Церквей.

Обо всем можно спокойно говорить и о многом договориться, ежели присутствует добрая воля. Но нельзя ни говорить, ни договариваться, когда чувство национально-религиозного превосходства затмевает истинную картину мира. И когда более или менее искусно скрываемая враждебность прорывается и заставляет говорить "нет" покаянию и способности слушать другого.

Александр Нежный
публицист